Вадим Штепа не устает противопоставлять в своих постах две реальности — позднюю советскую и постсоветскую (преимущественно российскую). Первая — реальность высокого модерна со стремлением к Марсу, Юпитеру и полным отсутствием разделения по национальному признаку. Она воспринимается в первую очередь через призму детства, пионерских лагерей, мультиков и фильмов 70-х — 80-х годов. Вторая — обращенная в прошлое, духовно-скрепная и ущербная, делающая акцент на национальности, провоцирующая войны (и в частности нынешнюю российско-украинскую). Я бы назвал эту конструкцию «космос и кокошник», обозначая разницу ключевых мотиваций.
Все же, мне кажется, есть потребность эту спекулятивную конструкцию в какой-то мере уточнить. С тем, что касается современных российских и постсоветских реалий в общем-то можно согласиться. Но в отношении реалий Советского Союза необходим более системный и всесторонний взгляд.
Да, советская пропаганда пропагандировала высокий модерн, интернационализм, идеологию космических путешествий. Это действительно так. И те, кто успел ее застать в детские, школьные, лагерные годы может подтвердить, что сами пропагандистские месседжи давались довольно искренне, и там не шла речь о национальном величии, скрепах, вообще о национальном, традиционных ценностях (зачем — если есть утвержденный ЦК партии «Моральный кодекс строителя коммунизма»?)
Но как только абстрактный человек выходил из-под воздействия пропагандистских штампов (или будучи ребенком — выходя из класса, лагеря или кружка; или будучи таким, который входит во взрослую жизнь) он сталкивался с тем, что на самом деле светлых пропагандистских целей и мотиваций никто не разделяет. Что высокий модерн идеологии сочетается с полностью убитой инфраструктурой городов (особенно малых), что полеты в космос могут сочетаться с технологическим отставанием, причем отставанием в производстве товаров народного потребления (дефицит+качество, прежде всего, одежды и обуви), что интернационализм, который воспитывался в учреждениях образования, сочетается с обидными этническими стереотипами, русскими вторыми секретарями в национальных республиках и преследованиями национально-культурных инакомыслящих.
Вряд ли кто-то будет отрицать, что в послевоенное советское время мы жили в двух реальностях — пропагандистской и настоящей. И чем далее к концу 80-х, тем пропасть между этими реальностями становилась больше. В идеологические штампы 80-х мало кто верил. Горбачев, похоже, был убежденным социал-демократом и доктринером. И он хотел создать новые идеологические штампы, но момент был упущен задолго до того, как он пришел: пропагандистская картинка навсегда оторвалась от действительности.
Сказанное вовсе не означает, что современная ситуация сколько-нибудь честнее или гуманнее советской. От позднего СССР Россия унаследовала пропагандистскую машину и производит точно такую же пропагандистскую реальность, просто основанную на других идеях. Это скорее не национализм, а имперский шовинизм скрепно-дремучего извода. Россия — одна из немногих империй в истории, которая не просто интегрирует подчиненные элиты внутрь себя, она стимулирует их отказ от любой национальной идентичности. Всплеск националистических настроений на постсоветском пространстве — это не самостоятельная и автономная архаика, а скорее реакция на российский шовинизм. И да, у России нет особенных ресурсов, чтобы производить модерные ожидания — вроде полетела в космос или поворотов рек. Кокошник — это то, на что остается средств после безудержного дерибана, которым занимается постсоветская элита. Он решение не потому что хорош, а потому что даже имитация высокого модерна при этих ресурсах и технологиях не получится.
Какой же выход из этого «колеса Сансары» — бесконечного круга двух реальностей? Выход, конечно, в том, чтобы как можно ближе эти две реальности друг к другу подтянуть. Чтобы между ними не было такой пропасти и разрыва. Запад столкнулся со схожей проблемой: либеральные обещания равенства и свободы обернулись все богатеющим 1% и все беднеющими 99%. Но запад над этим по крайне мере рефлексирует. Россия — нет, ибо не имеет нужды. Ибо думает, что условный кокошник, «крымский консенсус» и антизападная риторика — достаточно, чтобы залатать брешь.
_____________________________________________________
Подписывайтесь на Телеграм-канал Регион.Эксперт
Поддержите независимый регионалистский портал
